Юмор от Denisus
Каталог статей

Категории раздела

КОРОТКО+АФОРИЗМЫ [479]
Афоризмы и ёмкие высказывания
АНЕКДОТЫ [761]
Анекдоты на ВСЕ темы
ЦИТАТЫ ИНТЕРНЕТА [381]
Выдержки инет-переписки
ИСТОРИИ [602]
Реальные и смешные истории
СТИХИ [237]
Смешные стихи
КОРОТКИЕ СТИШКИ [270]
Смешные четверостишия
САМУРАЙСКИЕ СТРАДАНИЯ [36]
Избpанные хоккy и танки
ИГОРЬ ГУБЕРМАН [24]
Гарики на каждый день
АРМИЯ [28]
Армейский фольклор
РУССКИЙ ЛИТЕРАТУРНЫЙ АНЕКДОТ [136]
Смешные исторические анекдоты
РАСТАМАНСКИЕ АНЕКДОТЫ [33]
РАСТАМАНСКИЕ АНЕКДОТЫ
ВСЯЧИНА РАЗНАЯ [887]
Разная прикольная всячина
ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИЗЫСКИ [582]
Прикольные рассказы из жизни
ВИШНЕВСКИЙ и похоже [64]
Одностишия В.Вишневского и под него...

Форма входа

НА САЙТЕ


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИЗЫСКИ

Мама Стифлера - Стимул
мама Стифлера

Лидия Раевская.Она же Старая Пелотка.Она же Мама Стифлера

Стимул

В детстве я была на редкость некрасивой девочкой.

Тут я себе, конечно, польстила из-за чистого врождённого эгоизма. Я была пиздецки страшной девочкой.

Очень страшной.

Неудачные экперименты с цветом волос привели к частичному облысению и шелушению лысины, сисек у меня тогда не было вообще никаких, а ноги всю жизнь были кривыми. Только в детстве ещё и тощими.

Меня жалели, и никто не хотел меня ебать. А мне было уже почти шестнадцать лет. И девственность моя меня угнетала. Сильно угнетала. Интереса к сексу у меня не было ни малейшего, ебацца мне совершенно не хотелось, мне нужно было только одно: вот этот самый огненный, блять, прорыв. Желательно, чтоб ещё и при свидетелях-подругах. А то они бы не поверили. Я разве ещё не сказала, что в детстве страдала водянкой мозга и ко мне применялась лоботомия? Нет? Тогда говорю: страдала и применялась. Теперь, когда все вопросы отпали — перейду к рассказу.

Мне было шестнадцать. И это единственное, что у меня было. Всего остального не было. Не было мозга, не было красоты и обаяния, не было сисек, не было даже волос. А ещё я не употребляла алкоголь. Поэтому из компании шпаны, сосредоточенно пьющей самогон на природе, меня очень быстро выпиздили. Настолько быстро, что меня никто и увидеть не успел. Возможно, оно и к лучшему. Юношеские угри и фиолетовые тени на моих веках только оттеняли моё несуществующее обаяние, и не способствовали сохранению психического здоровья окружающих.

Мне было шестнадцать. И у меня был дед-инвалид. А у деда были шесть соток в ахуительных ебенях, выданные деду государством за патриотизм и веру в социалистические идеалы.

Мне было шестнадцать. И я по три месяца в году проводила у деда на даче, окучивая картошку, собирая облепиху, и заливая норы медведок раствором стирального порошка. Друзей на даче у меня почти не было. Не считая хромой девочки Кати, которая страдала повышенной волосатостью в районе линии бикини, из-за чего тоже не пользовалась спросом у дачного бомонда в телогрейках, и подружки Маринки. Маринка, в отличии от меня, была красавицей брюнеткой, с длинными ногами, огромными глазами, восхитительными формами, и конечно же не девственницей. И это не я с ней дружила, а она — со мной. И исключительно в целях подчёркивания своей красоты моей лысиной.

Моё присутствие Маринке требовалось не чаще одного раза в неделю, и поэтому моим основным досугом оставались охота на медведок и выслушивание Катиных жалоб на повышенную волосатость.

В разгар очередного сезона охоты на огородного вредителя, скрипнула калитка, и в моих владениях появилась Маринка.

На Маринке были небесно-голубая футболка, кожаная юбка, и яхонтовые бусы.

А на мне — дедушкины семейные трусы, адаптированные для охоты на медведок, дедушкины же штиблеты, один из которых был адаптирован под дедушкин протез ноги, и заправленная в трусы бабушкина бордовая кофта с пуговицами-помпонами.

В руке у меня была лейка с умертвляющим аццким раствором.

— Привет. — Сказала Маринка, и оглядела мой вечерний туалет.

— Здравствуй, Марина. — Поздоровался с Маринкой мой дедушка, выходя из туалета. — Какой хороший вечер.

— Неплохой. — Согласилась Маринка. — Юрий Николаевич, а можно Лиде со мной погулять сегодня вечером?

— Отчего ж нельзя? — Вопросом на вопрос ответил дедушка. — Пусть идёт. Главное, чтобы не курила. А то костылём отпизжу. Я старый солдат, и не знаю слов любви.

Курить я тогда только начинала, причём, через силу. Организм упорно сопротивлялся и блевал, но я была настойчива. Последняя спизженная у деда папиросина «Дымок» была мною выкурена позавчера без особо серьёзных последствий. Разве что голова закружилась, и я смачно наебнулась на шоссе, и оцарапала нос.

— Что вы, Юрий Николаич? — Возмутилась Маринка, почти искренне, — Да разве ж мы изверги какие?

— Мы? — тут же метнул взгляд на костыль дед-ветеран. — Кто это — мы?

— Мы — это я, Лида, и двое очень приличных молодых людей с соседних дач.

— Это с каких дач? — Прищурился дед, и стал подбираться к костылю. — Уж не с люберецких ли?

Ребят с люберецких дач в нашем посёлке не любили. Вернее, не любили их в основном деды-ветераны. Те из них, чьи дети имели неосторожность ощастливить их внучками, а не внуками-богатырями. Наши с Маринкой деды были как раз из этого мрачного готического сообщества. Зато этих самых люберецких мальчиков очень любили мы с Маринкой. Маринка даже взаимно. А я обычно из кустов, на расстоянии. Особенно я любила мальчика Дениса, который меня, в свою очередь, активно ненавидел. Чуть меньше чем Дениса, я любила мальчика Гришу. Потому что он был весёлый, и никогда не давал мне подсрачников, со словами: "Пшла нахуй отсюда, уёбище". Отсюда я сделала вывод, что Грише я нравлюсь.

— Какие люберецкие?! — Ещё более искренне возмутилась Маринка. — Наши мальчики, московские. С "Таксистов".

"Таксисты" — дачный посёлок, состоящих из участков, выданных государством работникам шестого таксопарка был щедр на мальчиков-задротов навроде меня, но готическому сообществу дедов-ветеранов он не казался опасной территорией. Мой дед расслабился, и отвёл глаза от карающего костыля.

— С «таксистов» говоришь? Тогда пусть идёт. Только чтоб ровно в двенадцать была дома. Марина, с тебя лично спрошу, учти.

Беглый взгляд на дедов костыль заставил Маринку слегка вздрогнуть, но она всё равно уверенно пообещала:

— Даю честное комсомольское слово, Юрий Николаич! Дома будет к двенадцати, как Золушка.

— Пиздаболка, — шепнула я Маринке, когда мы с ней поднимались в мою комнату на втором этаже, — ты никогда не была комсомолкой.

— Ну и что? — Отмахнулась подруга. — Зато дед твой расслабился.

— А куда мы идём, кстати? — поинтересовалась я, ожесточённо размазывая жидкие фиолетовые тени под бровями.

— К Гришке и Максу.

— К Гришке?! — Моё сердце заколотилось, и я добавила теней ещё и под глаза.

— Да. Гришка, кстати, про тебя спрашивал.

Меня переполнили возбуждение и радость, поэтому я дополнительно размазала тени по щекам. Прыщи стали блестеть гораздо гламурнее чем раньше.

— А что говорил? — Теперь помада. Сиреневая помада с запахом гуталина. Купленная в привокзальном ларьке за тридцать рублей.

— Ну… — Маринка сидела на моей кровати, накручивая на палец прядь роскошных волос, — Спрашивал, придёшь ли ты…

— Приду, приду, Гриша… — Как мантру шептала я под нос, старательно маскируя свои проплешины клочками оставшихся волос. — Уже иду, Гришаня…

Мамина кофта с цветами, и джинсы с подпалиной на жопе, в форме подошвы утюга довершили мой сказочный образ.

— Идём же скорее! — Потянула я Маринку за руку, — Идём!

И мы пошли.

Темнело.

Возле сторожки сидела коалиция готических дедов, которая плюнула нам с Маринкой в спины, но попала почему-то только в меня.

Молча мы прошли мимо них, не здороваясь, вышли на шоссе, и зашагали в сторону люберецких дач. Я сильно волновалась:

— Марин, как я выгляжу?

— Хорошо. Очень великолепно. — Отвечала, не оборачиваясь, Маринка. — Гришка с ума сойдёт.

Вот в этом я даже не сомневалась.

Тем временем стемнело ещё больше. Поэтому я шла и радовалась ещё сильнее.

Макса и Гришку мы обнаружили у ворот.

— Привет, девчонки! — Сказал Гриша, и ущипнул меня за жопу.

Я зарделась, и нервно почесала свою плешку.

— Мы тут тему пробили, насчёт посидеть комфортно. — Важно сказал Максим, и выразительно показал Маринке гандон.

— Ахуенное место, девчонки! — Поддакнул Гриша, и тоже невзначай уронил в пыль гандон "Неваляшка".

Тут у меня сразу зачесались разом все плешки на голове, и усилилось потоотделение. "Неужто выебут?!" — пронеслось вихрем в голове. Я робко посмотрела на Гришу, и тоненько икнула.

— Пойдём, Лидок-пупок. — Развратно улыбнулся Гришаня, по-хозяйски приобнял меня, и тут же вляпался рукавом в плевок готической коалиции. — Тьфу ты, блять.

И мы пошли.

Ахуенным комфотным местом оказался какой-то сарай с чердаком, где на первом этаже топил печку дед-сторож, а на втором за каким-то хуем сушилось сено. Нахуя, спрашивается, деду сено? Лошадей он не держал, а кролики с такого количества обосруться.

Наши рыцари, подталкивая нас с Маринкой под сраки, помогли нам вскарабкаться по лестнице, приставленной к стене, и, воровато озираясь, влезли следом.

— Ну что, девчонки, — прошептал в темноте Гриша, — пить будете?

— Будем. — Шёпотом отозвалась Маринка. — Водку?

— Водку. Бери стаканчик, чо стоишь?

Я нащупала в пространстве пластиковый стакан, и тут же храбро выжрала содержимое.

— Молодчага! — Хлопнул меня по плечу Гришаня. — Ещё?

— Да! — Выдохнула я.

— Уважаю. Держи стакан.

И снова я выжрала. И у меня сразу подкосились ноги. Я смачно и неуклюже наебнулась в сено, а сверху на меня приземлился Гриша, который шуршал в темноте гандоном, и тщетно пытался отыскать на моём теле сиськи. Или хотя бы их жалкое подобие.

— Ну, Лида, ебать мои тапки… Ты б ещё скафандр напялила. Где тут у тебя портки твои расстёгиваюцца? — Сопел Гришка, оставив попытки найти в моём организме сиськи, и сосредоточив своё внимание на моём креативном дениме.

— Щас, щас… — Пыхтела я в ответ, торопливо расстёгивая джинсы, и страшно боясь, что Гришка успеет за это время протрезветь и передумать.

В противоположном углу, судя по звукам, уже кто-то кого-то ебал.

— Ну? — Поторопил меня Гриша.

— Ща… — Ответила я, и расстегнула последнюю пуговицу. — Всё!

— А ЭТО КТО ТУТ КУРИТ, БЛЯ?! КОМУ ТУТ ЖОПЫ НАДРАТЬ ХВОРОСТИНОЙ?!

Голос раздался хуй проссышь откуда, и в лицо ударил яркий свет фонаря.

— Одевайся быстрее, дура! — Пихнул меня в бок Гришка, закрыв лицо рукой от света.

— Ах, вы тут ещё и ебстись удумали, паразиты сраные?! На моём сене?! — Взревел голос, и я шестым чувством догадалась, что явка провалена. Это был дед-сторож. — А ну-ка, нахуй пошли отсюда, паскуды голожопые!

Кое-как напялив кофту, заправив её в трусы вместе в тремя килограммами соломы, я, схватив в охапку свои штаны, рванула к окну, и, цепляя жопой занозы, выпихнулась наружу, кубарем скатившись с лестницы.

— Вылезайте, бляди! — Орал где-то за сараем дед, и размахивал фонарём как маяком.

Я спряталась в кусты, где тут же наступила в говно, и быстро влезла в свои джинсы. Через полминуты ко мне присоединился Гришка.

— Где Маринка? — Шепнула я.

— Там остались. Оба. — Коротко ответил Гришка. — Чем тут, блять, так воняет? Обосралась что ли?

— Не, тут говно лежит. Лежало то есть.

— Ясно. Давай, пиздуй-ка ты домой, Лидок-пупок. А я попробую ребят вытащить.

— Откуда вытащить?!

— С чердака, дура. Дед, пидор, лестницу убрал, и дверь заколотил гвоздями.

— А окно?

— И оттуда тоже лестницу унёс, сука. В общем, пиздуй домой, не до тебя щас. И помойся там, что ли… Пасёт как от бомжа.

— Угу… — Шмыгнула носом. — А завтра можно придти?

— Мне похуй. Я завтра всё равно домой, в Люберцы уеду. У меня девушка там скучает.

— А кто ж меня тогда будет… — Я осеклась, и и нервно почесала плешку.

— Что будет? Ебать? Понятия не имею. Попроси Дениса. Хотя, он щас бухать завязал… Тогда не знаю. Не еби мне мозг, Лида. Иди домой.

И я пошла домой.

Я шла, и горько плакала.

Проходя мимо сторожки, меня снова настигла месть готической коалиции, но на фоне пережитого стресса я совсем не обратила на это внимания.

Дома я отмыла кроссовки от говна, а прыщи от макияжа, и заснула в слезах.

А утром я проснулась с твёрдой уверенностью, что я ещё непременно вырасту из гадкого утёнка в прекрасного лебедя, и тогда все эти люберецкие пидорасы поймут, что они были ко мне несправедливы и жестоки. И они ещё будут звонить мне по ночам, и плакать в трубку:

— Мы любим тебя, Мама Стифлера!

А я буду красива как бог, и неприступна как форт Нокс. И конечно же, я не пошлю их нахуй, ибо я буду не только красива и неприступна, а ещё и божественно добра. И совершенно незлопамятна.

Только так.

Всё это обязательно когда-нибудь будет.

Если доживу.

© Мама Стифлера


Источник: http://blogs.mail.ru/mail/linda79-79
Категория: ЛИТЕРАТУРНЫЕ ИЗЫСКИ | Добавил: Denisus (06.05.2012)
Просмотров: 991 | Теги: смешные истории, Мама Стифлера, юмор, прикольные истории, коротко | Рейтинг: 0.0/0

Понравился пост? Жмякни на кнопочку!

Похожие материалы

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

ПОДПИСКА

Мы вКонтакте

Закладки

ПОИСК


GLOBAL_BFOOTER$
Юмор от Denisus - это прикольные картинки и демотиваторы, карикатуры и гифки, видео приколы и скрытая камера, коубы и музыкальные приколы.
Интересные новости, шокирующие факты, любопытные истории из мира знаменитостей, а также полезности и лайфаки.